Дом Ильи
Парадный входХолл и лестницаПервый этажВторой этажВ саду

Напишите в редакциюПоискКартаПомощь


 
Последнее обновление
02.01.2012 / 04:16
Илья-студия | На конкурс! | Гран-При | Финалисты | Почтовый ящик
Rambler's Top100 / Холл и лестница / Гран-При < Вы здесь
АНДРЕЙ НИТЧЕНКО (Сыктывкар)
КАК БОГУ УДАЛИСЬ МЫ!













Год рождения 1983, 20 апреля. Место рождения - Балаклава. "Вторая родина" - город Инта в республике Коми, знаменитая тем, что там родился Урбанский (если его ещё помнят), да Галич написал: "Наплевать, если сгину в какой-то Инте..."
Детство, как водится, безоблачное и плодотворное, юность сплошь стихотворная. Но серьёзно стал писать стихи только в 19 лет, когда понял, что способен сказать нечто новое. Окончил среднюю интинскую школу. Сейчас на 4-м курсе филологического факультета сыктывкарского университета. Публикации? Интинская газета "Искра", газета "Красное знамя" - в Сыктывкаре.
Последнее увлечение в поэзии - Фрост. Предыдущие - практически все русские поэты прошлого и современности. Тредиаковский. Занимаюсь переводами. C осени 2005 - аспирант Ярославского государственного университета.

От редакции:
В 2004 году Андрей Нитченко стал обладателем Гран-при Илья-Премии'2004. Через год в Центральной библиотеке им. Лермонтова (Москва) состоялась презентация его книги "Водомер" (М., "Алгоритм", 2005), вышедшая в книжной серии "Илья-Премия". Составитель и автор предисловия - поэт, член жюри Илья-Премии Юрий Беликов, редактор - Ирина Медведева. Книга "Водомер" получила специальную Премию Бориса Соколова (2005) на Пятом форуме молодых писателей в Липках.



Дата публикации:  20 Сентября 2004

получить по E-mail получить по E-mail
версия для печати версия для печати

* * *

 

 

*  *  *

 

Помнишь девочку? Ту, что кольцо

На площадке - играли в футбол -

Обронила? Десяток мальцов

Ворошили листву. Не нашёл

 

Ни один из нас. Может и там

Ничего не терялось тогда,

Но и всё же - работа ногам,

Пища зренью… Пришли холода,

 

Пал снежок, и никто не узнал,

Было что-нибудь, или она

Спохватилась не там. Подобрал

Кто-то после? Никто. Тишина.

 

Мы ли Бога забыли? Да нет.

Мы всю жизнь проискали Его,

Как колечко в листве, как предмет,

В мире спрятанный лучше всего:

 

Близко, Господи мой, горячо?

Как найти никому не сказал.

И невидимый - был за плечом.

И не найденный нами - спасал.

 

 

 

ВОДОМЕР

Ты ли бежишь над собственным отраженьем,

или оно над тобой с той стороны?

Может, не отраженьем звать - притяженьем?

Тонкой преградой разъединены.

 

Стоя на берегу, с той стороны увижу

контуры облаков, ивы, себя чуть-чуть.

Но не смогу ступить, там повториться. Ты же,

вечен, малыш: стоит перевернуть,

 

точно часы, если иссякнет лето,

маленький пруд с ряской у берегов.

Так потечёт назад жизнь твоя незаметно

до наступления холодов.

 

Дрогнет в кустах, крыльями вспыхнет птица,

в небо листу, навзничь плывя, смотреть…

Место в лесу, странное место снится,

где обитателям некуда умереть.

 

Значит прощай - я не приду обратно.

…рядом упала капля шаром большим.

Ты отбежал, соприкоснулся с братом,

и отражением

поменялся с ним.

 

 

ДВА ОТРЫВКА

 

1.

 

Я думал - он воздуха горного имя,

где выстрел ударит и эхо, шатаясь,

обходит ущелья, срываясь, взбираясь,

бросается вниз, исчезает в стремнине -

вот Лермонтов. Да перекрёстком пустым

он веткою выникнет из темноты.

Ещё он - те валенки, полные снега,

светила январские в чёрной оправе,

еловые пагоды, сердце от бега -

во что нас, уснувших, земля переплавит -

в стихию и форму, в растения, в ветром

гонимую стаю, иначе б не вынес

язык, что при жизни - одежда на вырост,

но тесен для родины новой, посмертной

 

2.

 

Стрелялся. Опасен. Есть выбор - в двух странах

нам нужен посол (чтобы не возвращать)

и вот, Грибоедов катит к персиянам -

Америку позже начнут выбирать -

почти добровольно. К Парижу, к Берлину,

в какую коня ни направишь чужбину,

любою дорогой - на неё повстречает

повозка, да два молчаливых грузина.

На каторге этой два века до сих.

И их не спасло то, что не было их.

Событие, вымысел время связует,

в нем три состоянья стремятся друг к другу,

и снова ездок, с сыном, стиснувшим руку,

дороги короткой сквозь лес не минует.

 

 

*  *  *

Удачно вышло, что Державин

Не завершил последней оды,

Что восемь первых строк - ухода

Не запретили, не держали.

 

«Река времён в своём стремленье…»

«Народы, царства и царей…»

Не требуется продолженья,

Подробностей и мелочей.

 

 

*  *  *

Рань моя, безлюдный дождь,

Ламп оранжевых слипанье.

Подобрал язык названье! -

Ранит. Лучше не найдёшь.

 

А предметы как легки -

Ложечка, постой на милость!

Из стакана на носки

Тянется - переломилась…

 

Это яблоко в окно

Может облаком уплыть,

Это облако давно

Хочет яблоком побыть.

 

На велосипеде мимо

Пролетел Екклесиаст.

Рано встал: неповторимы

Этот город, воздух, час.

 

Он вращает колесо,

В абсолютной тишине

Освещается лицо,

Обращённое ко мне.

 

На щеке твоей узор.

Бродит сердце налегке.

Лёг последней в коробке

Белой спичкой

горизонт.

 

 

*  *  *

Ты к могилам спешил - Тарковского,

Пастернака - за благословением.

Лучше насмерть стихотворения

заучи. Не могилы - космос

 

настоящее их пристанище,

жизнь и смерть освещать умевших,

между ними преград не ставивших,

за живых молясь и умерших.

 

Но самим этот воздух каменный

расшевеливать  нам губами.

К одиночеству привыкали мы.

В одиночестве погибаем.

 

 

*  *  *

Как лес погас, как облик поменял!

В нём перед окончаньем листопада

страх пустоты. Как смотрит на меня

осинка в четверть детского обхвата.

 

Спаси меня. Последний лист. Возьми.

Скажи меня. Не упрекай в уроне.

Будь временем. Будь нами. Будь людьми.

Я лист беру. Обожжены ладони.

 

Как бы больной, лежавший много дней,

лежавший, головы не поднимая,

я возвращаюсь. Мы в сто раз бедней,

мелодии утрат не понимая.

 

И с удивленьем я смотрю на всех:

как чисто всё! Как Богу удались мы!

Уже невиданный ложится снег.

Как наша память в следующей жизни.

 

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ НА ПОЛЯХ ХРЕСТОМАТИИ

Писаны 1 января 2005 года

 

«Начну на флейте стихи печальны,

зря на Россию чрез страны дальны…»

 

«Взрыты бразды,

Цветут грозды…»

Тредьяковский

 

Ах, Василий Кириллович Тредьяковский,

Ваши стихи заменяли розги.

Этот дикий язык, колоссальный ребус -

конь, которого тащат в крепость.

 

Под впечатленьем его размеров:

Невероятно!

Поверх барьеров!

 

Град замечаний

Колких, вопросов.

Троя глядит

И уходит спать.

 

Но погоди -

Ночью, как просо,

С криком, с мечами

Высыпет рать.

 

Численный перевес

Будет у ваших наследников!

Маленький Ахиллес -

Хлебников.

……………………………………..

Хромает метафора. Но по причине иной

Мне нравится это сравненье с троянской войной:

 

То, что изящной словесностью станет

С драк начинается, с воспеванья

Мелкой осады, хотя бы зданья.

Взятия Хотина

Славно, что там Ломоносов не был,

Мог бы сорваться, расстроить нервы.

Разум - застрельщик, падает первым.

Ода - стройна.

………………………………….

………………………………

«Начну на флейте стихи печальны,

зря на Россию чрез страны дальны…»

 

Что за   жалоба, что за печаль, невозможная флейта,

Среди труб, барабанов, бесстыдных литавр и трещоток?

В восемнадцатом веке смущает звучание это.

Эмигрантская жалоба. Хочешь - парижская нота.

 

С ней не так уж и стыдно куда-нибудь в тень отойти,

Быть доклассиком, рьяными лбами читаемым разве.

Зарекаться не стоит. Ведь всё повторимо. Почти.

А силлабика снова в чести,

Как похвальное разнообразье.

 

Три столетия  в дверь -  и не скажешь, что вы не в убытке,

И не скажешь, мол, вышли сухим из летейской воды.

Пусть смешно до сих пор.

Пусть случайно - но взрыты бразды,

Взрыты бразды - чтоб лететь кибитке.

 

*  *  *

Проснулся -

А из-под одеяла

Торчат чужие ноги.

Оказывается, мои.

 

 

*  *  *

Костистые кусты, бесстрашные деревья -

Какая благодать в моём окне!

Какой безмерный вид. И он внушает мне

Доверье.

 

А в комнате моей - кровать и груда книг,

Лежащих на полу, листки, одежда.

Я в ней не задержусь. Добавлю: и в других.

А те, что

 

Здесь после будут жить  (добавь: уже сейчас),

Быть может, все расставят по-другому.

И только эта даль останется - как часть

Их дома.

 

Сильнее тянет нас, верней всего ценимо

Лишь то, к чему не тянется рука,

Что высказать дано, домолвить языка

Помимо.

 

И если там, куда нацеливаем жест

Рук, сложенных на грудь - простят грехи, обиды,

То были мы хоть раз для света этих мест

Открыты.

 

 

 

 

 

 

КОРАБЕЛЬЩИК

 

Сцены

 

Действующие лица:

Корабельщик.

Человек без цели.

Человек с чистым лбом.

 

 

Комната без дверей и окон. Два шкафа по бокам сцены. На сцене раковина. Слышен гул. Человек с чистым лбом выходит из шкафа, пересекает сцену и входит в противоположный. Из раковины появляется Корабельщик. Гул ближе.

 

Корабельщик: Хлопает дверца и щёлкает ключ, и снова хлопает дверца, и открывается шкаф и закрывается шкаф, и Человек без цели всходит на корабль и сходит с корабля и спешит снова взойти на корабль.

 

 

Человек без цели (выходит из шкафа, где скрылся Человек с чистым лбом): Я готов. Ты возьмёшь меня с собой.

 

Корабельщик: Возьму. Ты знаешь, куда я направляюсь?

 

Человек без цели: Ни одно место не стоит того, чтобы ради него пренебречь другим. Ты возьмёшь меня.

 

Корабельщик: Возьму. Ты знаешь, что тебе грозит?

 

Человек без цели: Никакая угроза не стоит того, чтобы бояться её больше другой. Ты возьмёшь меня.

 

Корабельщик: Возьму. Ты знаешь, чем кончится?

 

Человек без цели: Конечно.

 

 

 

Человек без цели идёт и исчезает в раковине. Гул отдаляется.

 

Корабельщик прячет раковину в карман и входит в шкаф.

 

Водомер

КАМНИ

 

*

«…так различны, что каждый иметь

должен имя, но памяти мне

недостанет. И жизни. И смерть

надо будет потратить. Камней

миллионы. Ещё ни души.

Хорошо. Начинает светать

Яшма, сахарный кварц, голыши,

высыхая, теряли цвета.

 

*

«Форма камня – ведь это и есть

имя. Форма – первичный язык.

Весь словарь обретается здесь:

вот вкрапление, выступ – без их

речи не опознаешь. Слеза

проточила отверстие в том,

этот лёг у воды на глазах,

а она не дотянется ртом.

 

*

Пустота наизнанку. Перстом

в пустоту – вот земли матерьял.

Голод первого дня о шестом.

И реченья  «обрёл»-«потерял»,

не о них. Не сдвигаются с мест,

не скорбят, не меняют черты.

Но когда никого нет окрест,

кроме них – вспоминаешь кто ты.

 

*

Всё, что связано обликом - спит,

как зародыш внутри бытия,

но готовится выйти – хранит

тягу переплеснуть за края.

В лодке лада плывёт соловей,

 и душа, продвигаясь вперёд,

все наречия переберёт:

камень, воздух, звезда, человек –

 

*

И услышана будет. Луча

я тепло ощущаю спиной.

Темнотою сетчатку леча,

ослепительный, лёгкий, сквозной

вспомнишь с детства не снившийся свет.

Жить – и значит уметь отрицать

самого себя: форма – конверт,

и его разорвёт адресат.

 

*

Здесь окраина моря. Притом

и окраина суши. Отсчёт

от того и зависит – хребтом,

или панцирем крепок. Течёт

кровь прозрачнее, гуще, в какой

из стихий обвыкаешь дышать,

плавником рассекая, рукой

ты её осязаешь, душа.

 

*

Помнишь девочку? Ту, что кольцо

на площадке  - играли в футбол -

обронила? Десяток мальцов

ворошили листву. Не нашёл

ни один из нас. Может и там

ничего не терялось тогда,

но и всё же – работа ногам,

пища зренью… Пришли холода,

 

*

Пал снежок, и никто не узнал,

было что-нибудь, или она

спохватилась не там. Подобрал

кто-то после? Никто. Тишина.

Мы ли Бога забыли? Да нет.

Мы всю жизнь проискали Его,

как колечко в листве, как предмет,

в мире спрятанный лучше всего.

 

*

Он последняя форма. Диез,

 Рядом с мыслью стоящий, как мысль

рядом с камнем. Гортанью небес

наши жизни вдыхает. Клонись,

не ломайся, а голод тяжёл –

ни зерна, ни зерна не просыпь.

Вымеряй себе угол у пчёл,

и у ласточек хлеба проси.

 

*

Здесь окраина суши. Слеза,

раствориться мечтая в отце,

выбегает навстречу. Глаза

не откроешь на мокром лице.

Наизнанку, сказал, пустота,

сон материи, голод земли

 

*

…высыхая, теряли цвета,

как слова, если произнесли.

 

*

Собираю, роняю, из рук

рассыпаю, чтоб все рассмотреть.

То ли странно рассказывать вслух,

То ли стыдно всерьёз умереть.

Завернуться бы в море, как в плащ,

застегнувшись на те валуны.

Утро пасмурно. Галечный пляж,

получающий сдачу с волны.

 

 

                                                Балаклава

 

 

 

 


поставить закладкупоставить закладку
предыдущая в начало следующая
Поиск
 
 искать:

Парадный вход / Илья / День за днем / Илья-премия / Холл и лестница / Первый этаж / Второй этаж / В саду / Русский Журнал
TCNET.RU Апорт Top 1000 Rambler's Top100 TopList
© "Дом Ильи Тюрина", 2001. Содержание, дизайн — Фонд памяти Ильи Тюрина.
Сайт создан при участии "Русского Журнала". Хостинг — Телеком-Центр.